Локальный конфликт - Страница 10


К оглавлению

10

— Посмотри, — Алазаев опять отмотал пленку на кассете немного назад, на этот раз рассчитав время точно. Когда экран осветился, шел выпуск новостей. — Запомни этого человека. Тебе придется с ним поработать.

— Что ты хочешь сделать?

— Я хочу, чтобы ты кое-что ему внушил.

— На расстоянии ничего не получится. Мне нужно его видеть. Ты хочешь его похитить?

— Да.

— Устроишь налет на федеральный пресс-центр а Илегуне?

— Нет. Это слишком сложно. Во-первых, у меня не хватит людей. Во-вторых, если мы разрушим пресс-центр, то как же станем получать информацию о том, что происходит в Истабане?

Рамазан слушал не перебивая. Он только слегка кивал головой. Сейчас были те минуты, когда он пребывал в полном здравии, разумно вел диалог и вполне мог сойти за нормального, даже за очень умного человека. Алазаев знал, что продлится это недолго, от силы минут десять, поэтому поспешил закончить разговор, опасаясь, что в любую секунду Рамазан вновь может впасть в состояние сомнамбулы.

— Ты понял? Ты должен с ним поработать.

— Хорошо. Но как ты его захватишь?

— Это не твоя забота. Она не должна тебя беспокоить.

— Я сделаю все, что ты захочешь.

Вентиляторов, а тем более кондиционеров, конструкция убежища не предусматривала. В воздухе стоял густой запах человеческих тел. По малой и большой нужде выбегали на свежий воздух. Морозец бодрил, кусался, потому все спешили побыстрее избавиться от отходов и снова спрятаться в тепле. Дышалось уже с трудом. Никто не подумал расставить по углам кадки с пальмами или другими растениями, поглощавшими углекислый газ. Вскоре пещера превратится в некое подобие газовой камеры. Поддерживать чистоту хотя и старались и даже назначали каждый день ответственного за санитарное состояние убежища, но с мусором ослабевшие боевики уже не справлялись. Его можно было просто выбросить, но тогда это выдало бы расположение базы. Тряпки, обертки и прочий хлам могли увидеть с вертолетов или «Стрекоз» они часто барражировали над горами. Периодически над Истабаном пролетал спутник слежения. Зарывать мусор в землю или снег было слишком муторно, вот и скапливался он на полу. Хорошо еще, крысы здесь не завелись. Но все равно, скоро надо убежище бросать. Не век же здесь сидеть. Пусть оно достанется федералам захламленным, а не чистеньким и прибранным.

В глубине пещеры было сооружено некое подобие клетки. Там сидели три заложника. Все возрастом примерно чуть за двадцать. Они давно не брились, заросли, как дикие люди, а пахло от них, как из помойки, из-за давно нестиранной, уже превратившейся в лохмотья одежды, едва прикрывающей немытые тела. Из-за этого близко к заложникам никто не подходил. Еду, похожую на баланду, которую подают в следственных изоляторах, приносили, заткнув нос пальцами. Задержав дыхание, быстро ставили миски на пол возле решетки и уходили, точно в клетке прятались звери, которые могут вырваться на свободу и разорвать на куски всех, кто попадется на их пути. Боевикам постоянно приходилось урезать свой паек, хотя переводить продукты на заложников не стоило. Это было плохое вложение капитала. Прибыли оно не принесет никакой. Заложники тянули худые руки из-за решетки, жадно пили баланду, а потом вылизывали миски. Боевики ждали, когда же наконец они передерутся. Гладиаторским боем это не назовешь, но будет небольшая забава. Может, настроение немного поднимется и на душе станет не так противно. Для этого нужен какой-то внешний раздражитель. Можно поставить возле решетки не три миски, как обычно, а одну.

Все заложники выросли в соседней губернии и были захвачены во время набега на приграничное с Истабаном село. Хорошие работники, которые пригодятся в хозяйстве. В былые времена за них удалось бы выручить неплохие деньги, но сейчас вид у них был не очень товарный от недоедания.

Раз в день их выводили на прогулку, чтобы они справили нужду, закопали в снег содержимое большого алюминиевого таза, служившего им в клетке вместо туалета. Такие прогулки совершались по двум причинам. Во-первых, если держать пленников постоянно в клетке, то отвратительный запах от нее пропитает все убежище, так что в нем очень скоро просто невозможно будет вздохнуть. Во-вторых, клетка может стать источником всяких инфекционных заболеваний, того и гляди, разразится эпидемия какой-нибудь заразы, а медикаментов, чтобы побороться с ней, почти никаких.

Большую часть времени пленники спали, словно медведи в берлоге. Сбежать пока они не пробовали, то ли только вынашивали план, то ли смирились с судьбой. Перепродать их было уже некому. Получить выкуп от родственников — надежда пустая, слишком много времени уйдет на их поиски. Вскоре заложники станут обузой, от которой лучше избавиться. Жаль. Товар все-таки неплохой. Все или почти все их органы были в хорошем состоянии, не отравленные ядовитым городским воздухом или плохой пищей и годились для пересадки. Алазаев понимал теперь, что значит кризис перепроизводства, когда товар — за неимением покупателей и рынков сбыта — просто приходится уничтожать.

В свое время, когда в Истабане было поспокойнее и его осаждали разнообразные представители сопредельных и не сопредельных государств, Алазаев наладил контакты с торговцами и людьми, и человеческими органами.

Но ему не везло. У него были слишком могущественные конкуренты, и в его сети не попадались такие рыбины, как полномочный представитель президента в Истабане или хотя бы журналист богатой компании, которая, чтобы вызволить своего сотрудника из плена, может выложить приличную сумму бело-зелеными бумажками. При бережном отношении к деньгам, не очень увлекаясь рулеткой в Монте-Карло и Лас-Вегасе, их хватит до старости. Если, конечно, получилось бы выбраться за границу. Хорошо мечтать! Реальность оказывается всегда гораздо хуже. Алазаеву попадались мелкие сошки. Право, не захватывать же в заложники тех двух французов, что снимали их когда-то. И все-таки торговля людьми, а ей занимались в Истабане очень многие, совершая набеги на соседние губернии, прямо как степные кочевники, позволяла Алазаеву содержать небольшой отряд наемников. Это не было пределом его мечтаний, и в то время, как остальные полевые командиры на всех углах и перекрестках кричали, словно кандидаты в какие-то органы власти, о том, что они хотят создать в Истабане исламское государство, Алазаев искал способы заработать деньги. Полевые командиры становились очень известны. Их аудитория пополнялась журналистами из иностранных средств массовой информации, воспринимавшими сказанное как некую экзотику, наподобие той, что питала воображение читателей в начале ХХ века, когда из статей в газетах и журналах они узнавали о каннибалах или охотниках за человеческими головами. Цепочка была очень простой. Эти статьи делали полевого командира известным, затем он мог рассчитывать, что какая-либо организация, заинтересованная в ослаблении влияния России в Истабане, может выделить ему приличные деньги. Но потом поток средств мелел, приходилось браться за истребление куриц, несущих золотые яйца, проще говоря — за охоту на западных журналистов. Ну и ладно. Жить-то как-то надо…

10